К тому же человеком Антип Иванович оказался очень интересным.

Ему семьдесят пять лет, а выглядит на десять лет моложе. Сам дед высокий, крепкий, энергичный. Ведёт здоровый образ жизни. Обливается ледяной водой, ходит босиком по снегу. На лыжах часто в лес ходит в своё удовольствие, а не только на охоту. И так он живо о своей жизни и красоте местного таёжного леса рассказывал, что я аж всё в красках представлял и сильно проникался. Поэтому, не удержавшись, напросился после юбилея тоже пойти с ним на лыжах.

- Да я не против! - хохотнул он. - Ежели опыт есть, то и лыжи тебе достану.

На том и порешили. А я рассказал, что со школьных лет постоянно на турслёты хожу. И на лыжах, и на коньках кататься умею. Антип Иванович на мои слова усмехнулся, но промолчал.

И не поймёшь вот, поверил мне – нет ли.

Через два дня после юбилея мои родители вернулись в город. А мы с Антипом Ивановичем на лыжах в лес пошли.

Стоял погожий январский денёк. Тихо в лесу. Только слышно, как наши лыжи скрипят. Вдалеке стрекочут сороки. Деревья в изморози, солнце слепит глаза, снег переливается на свету бриллиантовой россыпью. От красоты вокруг дух захватывает!

Лыжи, к слову, Антип Иванович мне раздобыл у деревенских как у себя: хорошие, крепкие, фабричные. И палки к ним с ремешками, с кольцами на конце и острыми пиками. Сам Антип Иванович для похода облачился в самодельный лузан, напомнивший мне самодельный и примитивный жилет. Сзади на спине – петля для топора и накладка, чтоб лезвие топора по ткани не шоркало.

А ружьё у него висело на заплечном ремне.

Мне в дорогу дед выдал свою толстую фуфайку, с внутренней стороны подшитую байковым одеялом, пренебрежительно пояснив, что моя куртка лыжного похода не выдержит.

Отойдя от деревни километров десять, мы остановились у соснового бора, где у кустов калины Антип Иванович проверил ловчие петли. Из них он с довольной улыбкой достал двух куропаток и положил в рюкзак. А петли снова поставил.

Так и шли дальше, порой останавливаясь на широких полянах проверить то капканы, то петли. К слову, в петлях по пути ещё несколько зайцев нашли.

Странности начались внезапно, когда ручей обошли.

Неестественная тишина внезапно обрушилась на нас вместе с лютым холодом. И это в полном безветрии. Дышать вдруг стало тяжело, колко. Лицо покрылось мокрой изморозью. Плотный, густой, леденящий туман взялся словно из ниоткуда и мгновенно окружил.

Стало холодно, сыро, и ничего вокруг не видно. От тревоги сердце в груди колотилось как бешеное.

Мы собирались вернуться по следам лыжни. Но её не было видно. Мы то и дело ходили кругами и всё сильнее мёрзли. Творилась какая-то чертовщина.

Изменившийся голос Антипа Ивановича выдавал растерянность, когда он сказал, что не может сориентироваться и вообще не узнает этих мест. От его слов я сильно занервничал, руки задрожали.

- А ну, отставить панику, внучек! - приказал мне дед. - Сейчас укрытие найдём, костерок разведём, пересидим – и всё обойдётся! - нарочито бодрым тоном утверждал Антип Иванович, глядя мне в глаза.

Неожиданно мне полегчало. Его настрой подействовал и передался мне. Я с энтузиазмом начал искать укрытие вместе с ним.

Увы, долгие поиски подходящего места ничего не дали. Поблизости не было ни одного толстого дерева, желательно – ели. Лишь тонкие берёзки да осинки.

Вскоре мы выдохлись и сильно замёрзли. От холода стучали зубы, на моём лице образовалась ледяная корка.

Антип Иванович собирался было уже сдаться и разводить на месте костёр из подручных средств, как неожиданно мы обнаружили огромный сосновый выворотень напротив глубокого оврага. За его корнями зияла широкая, не покрытая снегом чёрная дыра.

- Ого! - воскликнул Антип Иванович, радостно потирая руки. - Да, здесь не только нам места хватит. Тут и медведю отличная берлога будет!

К нашей удаче, рядом с выворотнем лежали несколько тонких берёзок, которые, видимо, повалила, падая, сосна.

Антип Иванович щедро нарубил сучков и мелких веток, а я обрезал ножом побольше сухих корней от сосны.

Нора под корнями выворотня оказалась сухой и просторной. Разместившись внутри, мы развели костёр.

Мороз крепчал и вместе с туманом не спешил уходить.

Мы перекусили жареными перепёлками и хлебом, который предусмотрительно взял с собой Антип Иванович.

Согревшись, незаметно и быстро уснули.

Мне снилась моя собака – ныне покойная овчарка Нора, которую я ещё щенком спас от утопления на реке. Долгие годы она была мне самым верным и преданным другом. Не раз спасала от хулиганов. А сколько с ней мы пережили замечательных приключений, которые бывают только в детстве…

Сейчас она лизала мне лицо, как часто делала от радости, когда встречала. Затем вдруг гавкнула и вцепилась зубами мне в рукав куртки, настойчиво тормоша, давая понять, чтобы я следовал за ней. А когда я пытался её погладить, спрашивая: ”Нора, что случилось?”, она отпускала рукав и грозно рычала. Её рычание становилось всё сильнее и перешло в лай. И вдруг Нора громко, протяжно завыла, словно предупреждая о чём-то.

И тут я резко проснулся. Сердце в груди колотилось, как от быстрого бега. На душе было неспокойно. Что-то было не так.

Выяснилось, что костёр потух. А у самой норы светились волчьи глаза. Я лихорадочно подбросил веток в костёр, поднимая сноп искр, чем спугнул зверя.

Архип Иванович проснулся от шума, спросил, в чём дело. Затем взял ружьё и осторожно высунулся из норы. Вернулся тут же – за спасительный, снова хорошо разгоревшийся костёр.

И сказал, что туман рассеялся, но вот волков… Их здесь собралась целая стая.

Мы сидели и экономно жгли оставшиеся сучья и корни, понимая, что до утра топлива не хватит. Молчали, думали о своём. Антип Иванович то и дело проверял ружьё, затем отдал мне топор.

Казалось, время замерло. Костёр тускнел. Протяжный вой возле самой норы заставлял вздрагивать и покрываться мурашками. Волки осмелели, и то и дело слышалась их возня и шумное дыхание.

- Видимо, придётся прорываться с боем! - сказал Антип Иванович, помешивая едва горевший костёр. - Но прежде подождём, - тихо сказал мне, велев быть начеку.

Я изо всех сил сжимал топор.

Наконец костёр полностью догорел. Волчий вой, поскуливание, нетерпеливая возня доносились у самого выворотня.

И тут началось. Едва голова первого зверя показалась в норе, дед выстрелил, убив его наповал.

Тушу зверя утащили сородичи, мгновенно растерзав.

И вот волки уже пёрли напролом. Антип Иванович едва успевал перезарядить ружьё, я с криком и матюками помогал ему бить зверя топором.

Наступил рассвет… Только в нору снова просунулась голова волка, как ружьё дало осечку. Зверь бросился на Антипа Ивановича, вгрызаясь в предплечье.

Бить топором в ограниченном пространстве было неудобно, едва удавалось размахнуться.

На адреналине я схватил лыжную палку и начал остервенело колоть пиками волка, целясь в глаза, в шею, пока зверь не затих.

Слава Богу, волки больше не нападали.

Я перевязал рану Антипа Ивановича. Он выглядел бледным, но бодрым. Покинув наше убежище, мы с помощью компаса смогли сориентироваться. Ещё Антип Иванович, оглядевшись, заметил знакомые ориентиры. Но быстро вернуться не удалось: от потери крови охотник заметно ослабел.

Оказалось, в тумане каким-то чудом нас забросило километров на сорок левее от намеченного маршрута. Поэтому решили идти за помощью в деревню в семи километрах отсюда. Так и поступили. А там уже добрые люди помогли.

Случившееся же со мной я на всю жизнь запомнил. И всем скептикам, кому про своё приключение рассказывал, потом так отвечал, что порой в тайге происходят загадочные явления. И не всё из этого позднее удается объяснить с рациональной точки зрения.

Три дня назад Искусственный интеллект колонии Romae Novae зарегистрировал неизвестную форму жизни и присвоил ей высший уровень опасности — «Омега». Туда срочно направили лучших инспекторов Галактической службы биоконтроля. По крайней мере, лучших по отдельности, вместе Марк и Лия считались худшей парой во всей службе.

— Как оно выглядит? — Лия нависала над тщедушным колонистом, единственным, который видел монстра.

— Un terribile mostro! — мужчина явно тушевался перед грозным инспектором и путал унилингво с латынью — официальным языком колонии. И плевать, что инспектором была худенькая девушка с решительным лицом.

— Размер?

— Вот такой. — Он развёл руки примерно на полметра. Марк хрюкнул, едва сдержав смех. Лия метнула на него бешеный взгляд и снова повернулась к колонисту.

— Агрессивное?

— Я… я… я… — колонист, казалось сейчас потеряет сознание. — Я случайно его видел, мельком.

— Лия, перестань давить на человека, — Лия вздрогнула от неожиданности и скрипнула зубами — она ненавидела эту способность Марка двигаться быстро и бесшумно.

— Милейший, — тот наклонился к колонисту, — Вы можете сообщить о монстре что-то ещё?

Тот отчаянно замотал головой, бормоча что-то на латыни.

— Похоже, придётся базироваться на информации, собранной ИскИном, — Марк щёлкнул клавишей и в воздухе развернулась голограмма: неясные очертания существа в зеленоватой ик-подсветке. Ниже шли характеристики и выводы.

• Высокая скрытность и бесшумность — возможна способность к левитации.

• Способность ориентироваться в темноте — возможна биологическая эхолокация.

• Способность проникать в любые помещения — возможно изменяет агрегатное состояние с твёрдого на жидкое.

• Хищник, при нападении оставляет раны без следов укусов — возможно наличие естественного клинкового вооружения.

— Негусто, — подвёл итог Марк и повернулся к Лие. — Пойдём искать, напарник.

Существо снова исчезло. Оно пробиралось через трубы быстрее любого дрона, открывало незапертые двери, обходило ловушки. Оно словно издевалось над преследователями.

Четыре часа погони ни к чему не привели. Они сидели в тесном полутёмном коридоре перед запертой дверью склада — именно там, по утверждению ИскИна находился монстр.

Лия устало прислонилась к стене.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно, — Марк мрачно разглядывал дверь, будто раздумывая, как половчее выжечь замок.

— Преподавала бы спокойно в академии, если бы не твоя докладная...

Он резко обернулся.

— Какая докладная?

— После которой меня сослали в инспекторы.

Марк молча смотрел на неё несколько секунд.

— Лия... я всегда думал, что это меня сослали по твоей жалобе.

Наступила тишина. Они избегали смотреть друг на друга.

— Не ты? — тихо спросила Лия.

— Нет.

Лия отвела взгляд, сжала кулаки.

— Я пять лет тебя за это ненавидела…

— А я тебя.

Оба замолчали, глядя в разные стороны. Напряжение между ними не исчезло, но стало другим — чуть менее острым, с ноткой растерянности. Ни один из них не решился заговорить снова.

— Paratus es? — старый механик достал из кармана потрёпанного комбинезона карточку-«вездеход». — Готовы?

Марк и Лия синхронно кивнули поднимая оружие.

Механик с жалостью посмотрел на них, будто не надеялся больше увидеть напарников живыми.

— Memento mori, — тихо прошептал он и поднёс карточку к считывателю. — Помни о смерти.

Когда-то это был склад продуктов. Но сейчас он превратился в поле боя — пол был усеян порванными и выпотрошенными коробками, залит какой-то липкой на вид субстанцией.

А посредине всего этого разгрома, на единственном относительно чистом пятачке, сидел кот. Почти обычный кот, только совершенно лысый и с порванным правым ухом. Глаза его отблёскивали зелёным в полумраке склада. В зубах он с видом победителя держал огромную крысу почти с него размером. Ещё две её товарки лежали дохлыми тушками у его передних лап.

— Un terribile mostro! — Лия всхлипнув, не в силах засмеяться, опустилась на корточки и протянула руку. — Кыс, кыс, кыс!

Кот важно, с видом победителя, приблизился и положил перед ней дохлую крысу, которую до сих пор сжимал в зубах.

— Смотри-ка, у него даже имя есть, — Марк провёл пальцем по ошейнику, охватывающему шею кота. — «Вадим», — с трудом прочёл он непривычные старинные буквы.

Через неделю директор службы биоконтроля подписывал итоговый отчёт. Он долго смотрел на последнюю строку, потом поднял глаза на стоящих перед ним инспекторов.

— То есть вы хотите сказать...

Марк пожал плечами.

— Всё именно так. На отдалённых колониях случается утрата знаний, даже у ИскИнов. А кот оказался единственным пассажиром спасательной капсулы звездолёта из позапрошлого века приземлившейся на Romae Novae.

— Как ему удалось сбежать до обнаружения капсулы?

— Он оказался хитрой бестией, — Марк улыбнулся и искоса глянул на Лию. — Никогда не любил кошек.

— Этого тебе придётся полюбить, — девушка игриво нахмурилась.

А в этот момент где-то в коридоре снова раздалось требовательное «Мяу!»

И оба инспектора одновременно бросились искать самое опасное существо Галактики.