Каждый раз с началом политического кризиса в Армении общество начинает подсчитывать число митингующих, задержанных, а также заявлений премьера, оппозиции и иностранных посольств. Эти детали важны, но такой подход напоминает действия врача, который вместо лечения болезни ежеминутно измеряет температуру. Жаропонижающее снимет симптом, но не устранит причину недуга.
Последняя неделя в Армении оказалась примечательной: несколько внешне полярных событий сложились в единую картину. Фермеры Араратской долины перекрывают международную трассу, так как переработчики отказываются закупать овощи. Рыбоводы протестуют у здания правительства: обещанный европейский рынок существует лишь в официальных пресс-релизах, а десятки тысяч тонн продукции пролеживают на складах.
Предприниматели из крупнейшего торгового центра боятся потерять бизнес из-за уголовного дела против его владельца Гагика Царукяна. Сегодняшние утренние следственные действия в особняке депутата от блока «Сильная Армения» Нарека Карапетяна, которому вменяют отмывание средств и принуждение к участию в собраниях, лишь подтверждают эту тенденцию. Для большинства наблюдателей это разрозненные сюжеты, но для политэконома — единый процесс: кризис воспроизводства хозяйственной модели, формировавшейся в Армении десятилетиями.
Любая малая открытая экономика не может существовать изолированно. Она неизбежно встроена в более крупную хозяйственную систему, которая обеспечивает ее рынками сбыта, инвестициями, кредитами, рабочими местами и транспортными коридорами. Армения здесь не исключение.
На протяжении многих лет российский рынок выполнял для Армении сразу несколько ключевых функций. Он оставался крупнейшим потребителем сельхозпродукции, главным логистическим хабом и основным источником денежных переводов от трудовых мигрантов. Кроме того, Россия обеспечивала институциональную предсказуемость: бизнес понимал правила игры, знал покупателей, посредников и транспортные маршруты. Разумеется, эта система не была идеальной, но она существовала и работала.
Когда же политика начинает менять эту конфигурацию, выясняется неприятная правда: экспорт невозможно перенаправить декларациями. Объявить о «диверсификации» легко, но найти нового покупателя гораздо труднее. Любой специалист по внешней торговле знает: экспорт — это не просто грузовик с помидорами. Это сертификация, ветеринарный контроль, страхование, банки, логистика, холодильные мощности, склады, сети дистрибуции, маркетинг и контракты. Все эти институты формируются годами.
Рассматривать европейский рынок как быструю замену российскому чрезмерно оптимистично: доступ туда осложнен высокой зарегулированностью, что уже подтверждается проблемами армянских рыбоводов с поиском покупателей. Нарушение экспортных каналов приводит к превращению урожая в убытки для фермеров, так как экономика не терпит идеологического вмешательства в логистические процессы.
Нынешние протесты в Армении имеют гораздо более глубокую природу, чем кажется на первый взгляд. Это не просто борьба за или против конкретного политика. Это протест людей, у которых разрушилась привычная модель заработка. Политическая экономия учит смотреть не на лозунги, а на интересы. Фермер перекрывает дорогу не из желания изменить политическую систему, а потому, что его урожай сгниет без сбыта. Рыбовод протестует не против абстрактного внешнеполитического курса, а из-за забитых нереализованной продукцией складов. Бизнесмен боится не громких деклараций, а потери собственности.
Экономическая логика неизменна. Наглядный пример — ситуация вокруг бизнеса Гагика Царукяна. Сторонники правительства видят в происходящем долгожданное наведение порядка, демонтаж олигархических схем прежней эпохи и укрепление институтов власти. Однако для малого и среднего бизнеса картина выглядит иначе: не как торжество закона, а как рост деловой неопределенности. А ее предприниматели ненавидят гораздо сильнее, чем высокие налоги.
Правила, пусть и неидеальные, можно заложить в расчеты, но непредсказуемость просчитать невозможно. Это вновь возвращает нас к политической экономии. Одно и то же решение разные социальные группы всегда воспринимают по-своему. Для крупного капитала оно означает перераспределение активов, для государства — укрепление контроля, а для мелкого предпринимателя — угрозу существованию. Каждая сторона по-своему права, ведь они оценивают разные уровни одной системы.
События в Армении — это не банальная борьба власти и оппозиции. Это судорожный поиск новой экономической модели, без которой политическую нестабильность не остановить. Без устойчивого ответа на вопросы обеспечения доходов бизнеса, инвестиций и экспорта политические кризисы будут повторяться. Политика здесь служит внешним отражением глубинных процессов, в которых распределяются ресурсы, формируются институты и сталкиваются экономические интересы.
Исход очередного политического раунда в Ереване вторичен. Гораздо важнее другой, менее зрелищный вопрос: способна ли армянская экономика создать новую устойчивую систему внешних рынков, инвестиций и источников роста, которая продолжит работать независимо от политической конъюнктуры?
Автор — член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд», доцент МГЛУ и РГСУ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора