Ситуация на американо-иранском треке не может не вызывать определенное недоумение — стороны регулярно обмениваются ударами при действующем меморандуме. С той же частотой Дональд Трамп говорит о желании договориться и одновременно разрождается гневными заявлениями в адрес Тегерана. Накануне глава Белого дома анонсировал двухдневные удары по Исламской Республике и даже намекнул на возможность устранения ее нового руководства. Иран же продолжает заявлять права на Ормуз, запугивая страны Залива дронами и даже баллистическими ракетами, атакуя американские объекты в регионе. Подобные смешанные сигналы следует воспринимать как признак того, что стороны просто находятся в позиционном тупике.
Так называемое Исламабадское соглашение, подписанное в ночь на 18 июня, содержит статью 5 о статусе Ормузского пролива, которая говорит, что «Иран обязуется обеспечить безопасный проход коммерческих судов без взимания платы в течение 60 дней». В оригинале этот текст написан столь заковыристым образом, что Вашингтон и Тегеран смогли предложить принципиально разные трактовки сказанного. Иран понял этот текст как признание своего полного контроля над проливом и введение 60-дневного «льготного периода» для мирового бизнеса. По истечении этого срока Тегеран всерьез рассматривает возможность начать взимать плату с проходящих судов, упаковав это как «страховые взносы», чтобы не произносить режущее слух любого бизнеса слово «пошлины».
США понимают статью 5 совершенно по-другому и утверждают, что 60 дней — это срок, который отводился Ирану на разблокировку Ормузского пролива, а взимать пошлины с проходящих кораблей — вообще идея, в корне противоречащая морскому праву. При этом только что и сам Трамп заявил, что США хотели бы получать некую компенсацию за обеспечение свободы навигации. Речь идет о сборе в 20% за проход судов, который в Белом доме обсуждают якобы еще с начала этой весны. Правда, закончили его обсуждать крайне быстро: 14 июля Трамп неожиданно предложил странам Персидского залива заключать торговые сделки с США — это и будет компенсацией американских расходов на обеспечение безопасности.
Неизбежно возникает вопрос, как же так вышло, что документ допускает столь существенные двусмысленности. В качестве ответа напрашивается гипотеза, что его авторы сознательно пошли на это, видя выигрыш в моменте. И Трамп, и иранские власти смогли продать своей аудитории нужные им интерпретации документа, провозгласив свой контроль над проливом. Трамп объявил себя победителем, добившимся свободного судоходства. Тегеран же сделал акцент на том, что иранское государство теперь будет зарабатывать на глобальном капитализме.
Решив задачу в моменте, Исламабадский меморандум создал юридическую бомбу замедленного действия, взрыв которой мы можем наблюдать в реальном времени. Помимо чисто юридических нюансов, в Тегеране прекрасно понимают долгосрочную стратегию США — добиться перераспределения логистики в пользу южной части Ормузского пролива, которая контролируется Оманом. В военном смысле контроль за проливом всё равно, безусловно, останется за Тегераном, но иранским властям хотелось бы получить именно легитимный статус хозяев пролива.
Именно эти юридические и политико-экономические разногласия стали триггером нынешнего витка американо-иранского обострения. При этом достаточно четко видно, что ни США, ни Иран не могут добиться какой-то решающей победы. Безусловно, Соединенные Штаты радикально превосходят Исламскую Республику в военно-политическом смысле, но в этой ситуации Вашингтону придется понести колоссальные внутриполитические издержки. И речь не только о скачущей цене на нефть, но и о достаточно активном пополнении числа постоянных резидентов американских военных кладбищ.
По сравнению с февралем–мартом, когда началась война, руки Трампа сейчас связаны в еще большей степени, так как до промежуточных выборов в конгресс США осталось всего четыре месяца, и ситуация для Республиканской партии пока складывается не лучшим образом. Именно поэтому возможности США воевать с Ираном, несмотря на геополитическую разнокалиберность, весьма ограничены. Следовательно, скорее всего, американо-иранская война продолжится в виде ракетно-дронового пинг-понга, и каждый «выстрел» при этом будет иметь куда больше пропагандистское, чем практическое значение.
Автор — научный сотрудник Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, старший преподаватель Финансового университета
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора