За день до саммита НАТО в Анкаре Эммануэль Макрон прибыл в Сирию. Визит для франко-сирийских отношений исторический, поскольку в последний раз хозяин Елисейского дворца посещал Дамаск еще в 2009 году — и это был Николя Саркози. В 2012-м после начала в Сирии гражданской войны Пятая республика закрыла посольство в Дамаске — до сих пор его функции исполняет французская дипмиссия в Бейруте. И вплоть до 2024 года политика Парижа в Сирии состояла главным образом в непризнании власти Башара Асада и поддержке оппозиционных сил — курдов и умеренных исламистов.
С падением власти Асада и победой группировки ХТШ (организация признана террористической и запрещена в РФ) страной управляет технократическое правительство во главе с бывшим полевым командиром Ахмедом аш-Шараа. И Франция начала сближение с новой властью: за поездкой главы МИД Жана-Ноэля Барро в Сирию последовал визит самого аш-Шараа во Францию, и сегодня мы видим ответный ход Макрона. Из соображений безопасности визит готовился в секрете: даже члены французской делегации узнали его программу лишь по прибытии в Дамаск. На повестке — переговоры с лидером Сирии, деловой форум и другие встречи. Кроме того, Франция планирует вернуть республике 23 археологических артефакта, вывезенных из страны до 2012 года.
Если для аш-Шараа этот визит — важный шаг на пути к своей легитимации в международном сообществе, то цели Макрона, который первым из руководителей западных государств прибыл сюда после госпереворота, куда менее очевидны. Назвать сегодня Францию влиятельным игроком на Ближнем Востоке, как и в Сирии, было бы лукавством, хотя Париж старается по мере сил отстаивать свои интересы в регионе. Об этом говорят и признание Парижем Палестины, и одобрение американо-иранского меморандума об окончании войны.
Хотя Франция публично заявляет о поддержке демократизации Сирии, вряд ли официальный Париж испытывает иллюзии относительно «суперпрезидентского» режима власти, выстроенного Ахмедом аш-Шараа. Пока французские СМИ не стесняются называть его джихадистом, основной интерес Парижа прежде всего в том, чтобы способствовать стабилизации режима. «Новая Сирия станет нашим партнером лишь при условии, что ее плюрализм будет в полной мере учтен», — предупреждает Елисейский дворец, добавляя, что «не может быть и речи» о том, чтобы одна «исключительная власть» сменила другую. Франция стремится патронировать сирийские меньшинства, такие как курды и друзы, и, видимо, будет добиваться их защиты, используя в качестве рычага воздействия свою поддержку Дамаска.
Другая возможная задача Макрона в Сирии — укрепить позиции французского бизнеса: не зря в делегацию вошли главы нефтяного гиганта Total и руководитель крупнейшего французского морского перевозчика CMA CGM. Хотя у Парижа вряд ли есть лишние средства, чтобы профинансировать восстановление Сирии или инвестировать в нее (СМИ отмечают, что предприниматели здесь ведут себя осторожно), Макрон не скрывает, что был бы рад видеть в республике «региональный хаб» для логистики как альтернативу Ормузскому проливу. Со своей стороны Франция заинтересована в экспорте собственной продукции, а аш-Шараа планирует закупить французские гражданские самолеты Airbus.
Наконец, третья задача Франции, уже регионального характера, — это обеспечить безопасность Ливана, не допуская туда вмешательства Дамаска против «Хезболлы» — такой сценарий лоббирует лично Дональд Трамп. «От Сирии мы ожидаем лишь одного: чтобы она уважала своего ливанского соседа», — подчеркивают в Елисейском дворце. В качестве аргумента Париж может предложить участие французских военных в разминировании территорий и консервацию химических предприятий Сирии.
По итогам визита предусмотрено подписание деклараций или соглашений, но успех никто не гарантирует. Сложность всей обстановки в стране, в которой война, по сути, идет уже 14-й год, ощутил уже сам Макрон: рядом с отелем Four Seasons, в котором он остановился, утром 7 июля прогремели два взрыва. СМИ пишут о жертвах: не менее 18 погибших. Французский лидер взрывов не слышал, но этот визит ему явно запомнится.
По историческим причинам поездка Макрона в Дамаск по умолчанию интересна для России. Уместно напомнить, что в 2012–2014 годах именно сирийский конфликт был главным раздражителем в российско-французских отношениях. И хотя с 2014-го его место прочно занял украинский кризис, война в Сирии осталась, пожалуй, второй по значимости региональной проблемой в трениях Москвы с Парижем. В сложных условиях, в которых выживает Сирия, вряд ли корректно говорить о преобладающем влиянии на нее какой-то конкретной державы, включая США и ЕС, хотя Турция и Израиль наиболее активны в продвижении своих интересов.
Поэтому влияние и России, и Франции здесь сохраняется, но скорее в нишевых форматах. Напомним, что в 2025 году аш-Шараа побывал с визитом в Москве, где договорился о перезапуске российско-сирийских отношений, включая сохранение наших военных баз. В этих условиях и Париж, и Москва стремятся закрепить свои позиции, но вряд ли имеют достаточно ресурсов, чтобы соперничать друг с другом в стране, пытающейся выйти из затяжного военно-политического кризиса. Да и официальный Дамаск, следуя за Турцией, скорее всего, будет действовать в логике многовекторности, чтобы не упустить то драгоценное время, когда можно и нужно «собирать камни».
Автор — кандидат политических наук, заведующий сектором региональных проблем и конфликтов отдела европейских политических исследований ИМЭМО РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора