Недавно редакция «Новостей Yle» доблестно взялась разъяснять новые и непростые для перевода финские термины, встречающиеся в новостных сообщениях. Героем первого выпуска стало слово ilmastoahdistus. Не буду отбирать хлеб у коллег и расскажу не о новых, а о проверенных временем терминах, над которыми приходится думать каждый раз при переводе. И, как и в прошлый раз, основной проблемой является даже не поиск прямого перевода, а отсутствие термина в обиходе в русском языке или разные сферы употребления слов в двух странах.
6. KOTITALOUS
Это, пожалуй, самое простое для перевода с формальной точки зрения слово и самое сложное на практике. Kotitalous – это экономический и статистический термин, который обозначает ячейку общества (не обязательно семью), объединение людей, как правило, проживающих вместе и принимающих совместные экономические решения (например, покупка еды в дом). Эта ячейка может состоять из нескольких человек, а может и из одного. Раньше в Финляндии вместо kotitalous использовалось понятие ruokakunta – в буквальном переводе что-то вроде «едовое сообщество». В российской науке для обозначения этого термина закрепилось слово «домохозяйство», и вот тут начинаются проблемы.
Скажите честно, кто из вас, услышав «домохозяйство», в первую очередь подумает о понятии из экономической статистики, а не о домашнем хозяйстве (тут, кстати, надо отметить, что kotitalous и в финском языке означает «домашнее хозяйство», и в школах есть даже такой предмет). Нет, я не утверждаю, что термин совсем чужд русскому языку – наоборот, в последние годы он все чаще встречается в новостных лентах. Но и назвать его укоренившимся и повсеместно понятным у меня пока язык не повернется.
Сложности добавляет то, что в Финляндии слово kotitalous употребляется довольно широко, а в некоторых случаях не так просто для понимания. Возьмем классический финский пример – прошел сильный снегопад или ураган, а вслед за ними веерные отключения электричества. В подавляющем большинстве случаев в финской прессе будет написано, что света лишились столько-то «домохозяйств». Не домов, не квартир и не людей, а именно домохозяйств. А как это можно адекватно сказать по-русски? Столько-то «человек», разумеется, не подходит, потому что мы не знаем состав этих домохозяйств. «Домов» не годится, потому что часть этих домохозяйств наверняка проживает в квартирах. Та же история с «квартирами», так как в числе отключенных точно будут частные дома. «Семей» тоже не подходит, поскольку о наличии родственных отношений внутри домохозяйств нам ничего не известно. Вот и возрадуешься, что в России обычно считают отключенных от электроэнергии не в домохозяйствах, а в людях.
7. JULKISUUS
Julkisuus – это многозначный термин, который на русский язык лаконичнее всего переводится английским словом «паблисити». Это одновременно и известность, и популярность, и общественность, и публичная сфера. А поскольку СМИ работают как раз-таки в публичной сфере, то понятие это встречается довольно часто в новостных текстах.
Иногда проблем с переводом не возникает: viranomaisten toiminnan julkisuus – публичность или открытость деятельности госорганов, verotietojen julkisuus – открытость данных о налогах. Но вот, например, в случае negatiivinen julkisuus «негативная публичность» звучит уже как-то коряво. А что делать, если tieto lipsahti julkisuuteen – «информация проникла в публичность», то есть стала достоянием общественности? Или классическая фраза julkisuudessa on puhuttu siitä, että... Дословно – «в публичной сфере обсуждалось, что...», а на деле приходится каждый раз думать, какое выражение лучше подобрать.
8. YHTEISÖLLISYYS
Это слово, которое я до сих пор не могу хоть как-то адекватно перевести на русский, на удивление часто встречается в новостях. То кто-нибудь призовет rakentamaan yhteisöllisyyttä, то кто-нибудь стремится panostamaan yhteisölisyyteen.
Термин образован от прилагательного yhteisöllinen, которое содержит в себе слово yhteisö – общество или даже сообщество. Yhteisöllisyys – это такой вид общественных отношений, при котором у членов общества есть чувство сопричастности к нему или включенности в него. А иногда и само это чувство. И, как показывают примеры выше, это можно строить и в это можно вкладываться.
9. ДЕЙСТВИЯ СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА
Зайду издалека. Русский язык знает одно слово «убийство», финский – целых три. Есть surma, tappo и murha. Murha – это преднамеренное, спланированное убийство или убийство с особой жестокостью, за которое полагается наиболее жесткое наказание. Tappo – это непреднамеренное убийство или убийство по неосторожности. Surma в обиходе означает любое убийство, но в уголовном законе имеет отдельное определение: непреднамеренное убийство (tappo) со смягчающими обстоятельствами.
Разделение убийств по категориям вполне понятно, а вот действия сексуального характера, о которых в последнее время так часто пишут в прессе (в том числе благодаря кампании #metoo), определены не столь однозначно. Вопросов нет только по raiskaaminen, изнасилованию. В целом, seksuaalinen hyväksikäyttö и seksuaalinen väkivalta можно определить как «насильственные действия сексуального характера». Остальные же термины, встречающиеся в СМИ, – seksuaalinen ahdistelu и seksuaalinen häirintä – довольно размыты. Под ними понимаются сексуальные домогательства и преследования, но где проходит граница между ними, не всегда понятно. Понятие seksuaalinen ahdistelu довольно общими словами определяется в уголовном законодательстве, а seksuaalinen häirintä – в законе о равноправии женщин и мужчин. Так что какой термин в каком случае лучше выбрать для перевода, не всегда понятно.
10. ВИДЫ ОТЧЕТНОСТИ
На сладенькое я оставил несколько родственных терминов, которые нелюбимы мной в одинаковой степени. И это даже не слово haaste, которое представляет для перевода такой же челлендж, как и английское слово challenge.
Я сейчас говорю о любимой финской чиновничьей забаве – заказывать и публиковать документы о состоянии дел и о том, куда двигаться дальше. Иногда такие документы составляются в самих министерствах и ведомствах, иногда их заказывают у ученых или консалтинговых агентств. И вот эти документы называются ужасными словами selvitys и selonteko. Дословно они переводятся как «выяснение», но, разумеется, в качестве наименования документа это название не подходит.
Отчет или рапорт тоже не слишком годятся, поскольку авторы не отчитываются или не рапортуют о проделанной работе, а описывают нынешнюю ситуацию, ищут причины, почему она именно такова, и дают рекомендации для дальнейших действий. Теоретически, это можно было бы назвать исследованием, но авторы обычно предпочитают разграничивать понятие selvitys и tutkimus, так как исследование носит более научный характер. Да и трудно употребить слово «исследование» в контексте hallituksen kielipoliittinen selonteko – правительственное что-то по поводу языковой политики.
К сожалению, в этих многостраничных документах не прописан запрет на употребление слов вроде selonteko, одноко надежда есть. Аналогичный документ, составленный мудрым Центром языков Финляндии, называется не kielipoliittinen selonteko, а kielipoliittinen toimintaohjelma – «программа действий в области языковой политики».
