Ты, наверное, думаешь, что у тебя правда нет выбора.

Аренда стоит как крыло самолёта, зарплата не резиновая, а тут тёплая комната, борщ по воскресеньям и не надо думать о коммуналке. Логично же остаться. Кажется, будто ты просто трезво оцениваешь реальность и любой на твоём месте сделал бы так же.

Но, отсутствие выбора - это тоже выбор.

Ты выбрал остаться, просто не назвал это выбором) ты назвал это обстоятельствами. Разница огромная. Пока это «обстоятельства», ты ни при чём. Как только это «твой выбор» вопрос уже не «почему у меня нет денег», а «почему я выбираю не идти туда, где мне будет неуютно и незнакомо».

Настоящая причина наш давний друг страх. Страх выйти в место, где тебя пока никто не знает, где нет готового борща и привычных стен. Известный дискомфорт всегда кажется безопаснее неизвестного комфорта, даже когда известный дискомфорт медленно тебя разрушает.

А он разрушает.

Ты играешь играешь чужой сценарий.

Есть такая идея: то, что родитель не прожил сам, свою мечту, свою нереализованность, свой несостоявшийся план он передаёт ребёнку. Конечно не специально. Просто по-другому не умеет. И пока ты физически внутри его дома, ты продолжаешь дышать этим воздухом каждый день, впитываешь правила обращения с собой.

Конкретный пример, который многие узнают. Родители-«достигаторы» те, для кого твои успехи никогда недостаточны, а любое достижение обесценивается через секунду после того, как ты его показал. В такой системе злиться вслух нельзя. Протестовать нельзя. Некуда деть агрессию, кроме как развернуть её на себя. Так рождается взрослый, который вечно недоволен собой, хотя реальных поводов нет: паттерн просто закрепился как единственный способ выжить в доме, где он сформировался.

Есть и другая версия того же механизма, когда ребёнок с детства обслуживал не свои чувства, а чувства родителя: успокаивал, считывал настроение, предугадывал реакцию. Такой человек вырастает с почти сверхъестественным навыком читать других и почти нулевым навыком слышать себя. Он может управлять чужими эмоциями с закрытыми глазами. И теряется, когда нужно понять свои.

И знаете это ведь сейчас вообще не про «психическое здоровье» где-то там. Это конкретно бьёт по одному месту - это отношения.

Почему это разрушает именно отношения

Если ты всю жизнь тренировался угадывать чужие чувства вместо своих, в отношения ты приходишь умеющим подстраиваться, а не знающим, чего ты сам хочешь. Это работает недолго. Партнёр чувствует, что рядом с ним не цельная личность, а зеркало. По статистике: 7 из 10 женщин прямо говорят, что не готовы встречаться с мужчиной, который живёт с родителями. Для женщины это сигнал - человек ещё не вышел из чужой иерархии, а значит, ещё не стал автором своей жизни.

Может показаться, что раз проблема внутри - значит, и решать её нужно, оставаясь на месте: поработать над собой, повзрослеть внутренне, а потом уже съезжать. Но нет, вот почему это ловушка.

Почему нельзя чинить это, оставаясь

Пока ты живёшь на территории родителей, ты живёшь в их иерархии, а иерархия не спрашивает твоего мнения о том, кто в ней главный. Стоит тебе начать вести себя как равный, а не как ребёнок, родитель это чувствует, как покушение на порядок, который работал годами. И вместо того чтобы отношения улучшились, они обостряются. Потому что сама структура не оставляет места для другой роли.

Поэтому переезд это условие перед любой внутренней работой, будь то взращивание внутренней опоры и.т.д. Работа над собой становится по-настоящему возможной только тогда, когда ты физически вышел из системы, которая эту работу структурно блокирует.

Что делать, если ты это узнал в себе

1. Признай, что дело не в деньгах, и начни откладывать на переезд прямо сейчас.

2. Не трать силы на то, чтобы отвоёвывать границы внутри родительского дома - ты обречен, пока ты в чужой иерархии. Всю энергию - направляем в первый пункт.

3. Определись с примерным сроком: посчитай, когда накопится нужная сумма, посмотри цены, выбери район.

4. Когда срок наступит - переезжай, даже если не чувствуешь себя полностью готовым. Ждать чувства готовности, та же ловушка, что и ждать, что кто то тебя придет и спасет. (спойлер - нет)

Чужой непрожитый сценарий тихо становится твоим собственным, пока ты не сделаешь один реальный шаг, чтобы это прекратить.

тгк: Мой авторский канал о самопознании

Какая благодать! 🌼🌼🌼

Тёплый и тихий летний вечер - самое время, чтобы отправиться собирать травы для чая.

Вокруг - бескрайние просторы, поля, наполненные ароматом душицы и шалфея.
В этой природной красоте есть что‑то по-настоящему волшебное: она словно наполняет душу покоем и светом.

Филосфия Фихте, как религия совести. – Ильин Иван Александрович (1883—1954)
...Еще не прошло четырехсотъ лѣтъ съ Рождества Христова какъ христіанская власть стала угрожать смертною казнью еретикамъ и приводить свою угрозу въ исполненіе. Это имѣло какъ бы провиденціальное значеніе. Усилія среднихъ вѣковъ были направлены на то, чтобы оторвать человѣчество отъ самостоятельнаго и непосредственнаго духовнаго опыта и прикрѣпить все внутреннее творчество къ обязательному посильному воображенію и изображенію того религіознаго и нравственнаго опыта, который приписывался Іисусу Христу, и который былъ истолкованъ церковною властью позднѣйшихъ столѣтій. Философія, если допускалась, то въ видѣ разумнаго оправданія несвободнаго, догматизированнаго, неиспытаннаго опыта, схоластика, какъ спекулятивной оперированіе съ неданной данностью, съ реально неиспытаннымъ, а потому лишь возможнымъ предметомъ, вырождалась постепенно въ безразличіе къ нему, въ согласіе фингироватъ содержаніе философіи; и въ этомъ видѣ она была естественнымъ продуктомъ инквизиціоннаго духа среднихъ вѣковъ. Сложилось нелѣпое и чудовищное представленіе о религіозномъ „профанѣ“, какъ о человѣкѣ, неспособномъ къ подлинному религіозному опыту и обязанному вѣровать въ то, что ему предпишутъ другіе. Между тѣмъ содержаніе этого обязательнаго духовнаго опыта становилось все малопонятнѣе, все недоступнѣе; оно уходило все дальше отъ того простого, непосредственнаго сознанія, къ которому обращалось слово Іисуса; все уменьшалось число людей, могущихъ сдѣлать его предметомъ своей непосредственной очевидности; и тѣ, кому это было дано, начинали видѣть иное, начинали молчать изъ страха или говорить о двухъ истинахъ.
Философія должна была выдти на свободу и сегодня мы съ благоговѣніемъ вспоминаемъ объ одномъ изъ ея освободителей.

...Все, что говоритъ Фихте, все, чему онъ учитъ, проистекаетъ изъ души, потрясенной и обожженной испытаніемъ сверхличной очевидности. Онъ не разсказываетъ о своихъ „мнѣніяхъ", или о томъ, что ему „кажется", считая это величайшей и неоправдываемой претензіей (Arroganz ohne ihres gleichen); онъ говоритъ, одержимый даймоніемъ Сократа, властно побуждаемый' раскрыть всенародно то, что ему открылось; онъ учитъ тому, что уже не есть его ученіе, но что есть сама взывающая истина, о которой нельзя молчать и сознательное искаженіе которой есть гибель и паденіе человѣка. Философъ есть голосъ, орудіе или медіумъ истины; онъ не выдумываетъ, а передаетъ въ разумной формѣ данное ему откровеніе. Истина не можетъ быть въ темномъ видѣ; не можетъ быть откровенія, стоящаго въ противорѣчіи съ разумомъ, ибо то, что открывается, есть сама божественная разумность. И тѣ, кто отрываютъ религію отъ философіи и трусливо прячутъ свое вѣрованіе отъ радостной работы разума, тѣ не хотятъ видѣть, что разумный свѣтъ сіяетъ изъ самого откровеннаго содержанія; они какъ слѣпцы, возлюбившіе свою слѣпоту и боящіеся прозрѣть, какъ бѣсы, которые „вѣруютъ и трепещутъ"; они, по слову Фихте, сами имѣютъ дурное мнѣніе о своей вѣрѣ и потому стремятся прорастить ея злаки въ темнотѣ. А между тѣмъ Божественное не можетъ быть неразумнымъ или противоразумнымъ; свѣтъ можетъ не сіять для человѣка, ослѣпленнаго посюсторонней видимостью; намъ можетъ быть многое непонятнымъ и недоступнымъ; но это не можетъ означать, что истинное, объективное, — само по себѣ противоразумно: „такъ, какъ разумъ говоритъ къ намъ, онъ говоритъ и ко всѣмъ разумнымъ существамъ, такъ говоритъ онъ и къ Богу". Богъ есть свѣтъ и истина; какъ возможенъ темный свѣтъ или относительная, множественная истина? Людей много, но разумъ, какъ строгое единство, можетъ открыться только единымъ для всѣхъ; слово его не можетъ звучать въ каждой душѣ иначе, впадая въ разнорѣчіе и противорѣчіе съ самимъ собою. Души, затемненныя общеніемъ съ чувственнымъ міромъ, души, отдающіяся потоку субъективныхъ ассоціацій и выдумокъ (Einfälle), выдаваемыхъ за философскія озаренія, души, ищущія въ религіи обѣтованія о счастіи и видящія въ Богѣ могучаго устроителя этого счастья — всѣ онѣ создаютъ ложную, мнимую философію и деградированную религію. Но истинная философія—едина, какъ самъ разумъ, и очевидна, какъ сама истина. Душа философя ищетъ этого единственнаго вѣрнаго знанія: она непоколебимо вѣруетъ въ разумъ и ждетъ отъ него того сверхличнаго раскрытія, которое дается въ непосредственно-интуитивной и въ то же время разумной очевидности. По содержанію, хотя и не по формѣ, философія совпадаетъ для Фихте съ истинной религіей.

Нирвана – это образ жизни, который начинается там, где прекращается цепляние за жизнь. Поскольку все определения представляют собой в определенной мере «цепляние», нирвана не поддается определению. Это естественное, «нецепляющееся за себя» состояние ума.