1942 год. США только что получили по зубам в Перл-Харборе и думают, как бы эпично и нестандартно отомстить. И тут на сцену выходит хирург-стоматолог из Пенсильвании по имени Лайтл С. Адамс.

Мужик как раз вернулся из отпуска, где посещал Карлсбадские пещеры, под завязку набитые летучими мышами. И в его голове рождается план, который звучит как чистейший бред сумасшедшего: «А давайте привяжем к летучим мышам крошечные зажигательные бомбы и сбросим их на Японию!»

Логика была железной (по крайней мере, по мнению стоматолога). Японские города того времени — это в основном плотная застройка из дерева и бумаги. Если скинуть над городом на парашюте контейнер с тысячами мышей, они разлетятся, напуганные светом, и инстинктивно спрячутся от рассвета под крышами домов, на чердаках и в сараях. А потом — бум! — таймер срабатывает, и весь город вспыхивает одновременно в десятках тысяч мест. Пожарные просто сойдут с ума.

Адамс садится и пишет письмо президенту Рузвельту. В любой другой день письмо от дантиста-милитариста полетело бы в мусорку, но Рузвельт отправляет его военным с исторической припиской: «Этот человек не сумасшедший. Звучит дико, но стоит проверить».

Проект получает кодовое название «X-Ray». Военные реально начинают ловить мексиканских складчатогубых мышей тысячами — они оказались самыми выносливыми. Изобретатель напалма Луис Физер (да, тот самый) создает для них специальные мини-бомбочки весом в 17 граммов. Для летучей мыши это как для человека нести тяжелый рюкзак, но лететь можно.

Для доставки разработали специальную бомбу-контейнер. Она должна была раскрываться в воздухе на парашюте, выплевывая из себя многоярусные кассеты, откуда вылетал бы рой вооруженных рукокрылых камикадзе.

И вот, 15 мая 1943 года на вспомогательной авиабазе Карлсбад в Нью-Мексико проходят первые полевые испытания. На базу привозят важных генералов, камеры настроены, атмосфера максимально серьезная. Нескольким мышам цепляют настоящие боевые зажигательные бомбы, чтобы посмотреть, как они будут себя вести после пробуждения от спячки.

Но что-то пошло не так. То ли мыши проснулись раньше времени от жары, то ли военные забыли, что дикие животные клали прибор на приказы командования. Шесть вооруженных мышей вырываются на свободу.

Куда прячется летучая мышь на раскаленной военной базе посреди пустыни? Правильно, в самые темные и прохладные места. Одна стая залетела прямо под крышу новой деревянной казармы, другая — в главный ангар, а третья устроилась под бензобаком новенького автомобиля генерала, приехавшего на инспекцию.

Таймеры химического взрывателя сработали безупречно.

Авиабаза сгорела дотла. Военные в панике носились с огнетушителями, пока генеральская машина полыхала синим пламенем, а казармы складывались как карточный домик.

Несмотря на этот феноменальный «успех» (ведь мыши блестяще доказали свою эффективность, уничтожив военный объект), проект свернули в 1944 году. На него успели потратить около 2 миллионов долларов, но расчеты показали, что мышиная армия будет готова к полноценному боевому применению не раньше середины 1945 года. А к тому времени у американцев уже был на подходе другой, чуть более разрушительный проект, для которого летучие мыши не требовались — Манхэттенский.

Пруф

Part One. Victory 1945 (перевод см. ниже)
6. Defeat
...On August 6 an atom bomb was dropped on Hiroshima. ‘It was now for Japan to realize,’ Churchill wrote in a message which was made public that day, ‘in the glare of the first atomic bomb which has smitten her what the consequences will be of an indefinite continuance of this terrible means of maintaining a rule of law in the world.’
On the day after Hiroshima, Churchill visited Lord Camrose at the Daily Telegraph offices in Fleet Street. In his notes of their conversation, Camrose wrote:

Churchill is of the opinion that, with the manufacture of this bomb in their hands, America can dominate the world for the next five years. If he had continued in office he is of the opinion that he could have persuaded the American Government to use this power to restrain the Russians. He would have had a show-down with Stalin and told him he had got to behave reasonably and decently in Europe, and would have gone so far as to be brusque and angry with him if needs be. If the President and his advisers had shown weakness in this policy he would have declared his position openly and feels certain that the American people would have backed the policy on the grounds that it would have been carrying out the Atlantic Charter.

Part Two. In Opposition
7. ‘Now there is the tumble!’
...Only those letters which came from people whom he knew were shown to Churchill, one of these being a letter from President Truman, sent from Berlin on White House notepaper. ‘My dear Mr Churchill,’ he began, ‘I could hardly refrain from saying as my predecessor used to say, “Winston”. In the short time we were associated here I became a very great admirer of yours. It was a shock to me when I returned from Frankfurt and learned the result of the English elections.’ Truman added: ‘We miss you very much here, the Secretary of State, Admiral Leahy and I, but we wish you the happiest possible existence from now to the last call and we shall always remember that you held the barbarians until we could prepare.’

Уинстон С. Черчилль, Мартин Гилберт, том VIII "Никогда не отчаивайся". 1945-1965 (1988)

Часть первая. Победа 1945 года
6. Поражение

...6 августа на Хиросиму была сброшена атомная бомба. ‘Теперь Япония должна была осознать, - писал Черчилль в послании, которое было обнародовано в тот день, - в свете взрыва первой атомной бомбы, поразившей ее, каковы будут последствия неопределенного срока действия этого ужасного средства поддержания верховенства закона в мире’.
На следующий день после Хиросимы Черчилль посетил лорда Кэмроуза в редакции "Дейли телеграф" на Флит-стрит. В своих записях об их беседе Кэмроуз написал:

Черчилль считает, что, имея в своих руках производство этой бомбы, Америка сможет доминировать в мире в течение следующих пяти лет. Если бы он остался на своем посту, он считает, что мог бы убедить американское правительство использовать эту власть для сдерживания русских. Он бы поссорился со Сталиным и сказал ему, что тот должен вести себя разумно и порядочно в Европе, и зашел бы так далеко, что был бы резок и зол на него, если бы потребовалось. Если бы президент и его советники проявили слабость в этой политике, он бы открыто заявил о своей позиции и уверен, что американский народ поддержал бы эту политику на том основании, что она соответствовала бы Атлантической хартии.


Часть вторая. В оппозиции

7. "А вот и кувырок!’

..Черчиллю показывали только те письма, которые приходили от людей, которых он знал, и одним из них было письмо президента Трумэна, отправленное из Берлина на почтовой бумаге Белого дома. ‘Мой дорогой мистер Черчилль, - начал он, - я с трудом удержался от того, чтобы не сказать, как говаривал мой предшественник, “Уинстон”. За то короткое время, что мы здесь работали, я стал вашим большим поклонником. Для меня было шоком, когда я вернулся из Франкфурта и узнал результаты выборов в Англии.’ Трумэн добавил: "Мы здесь очень скучаем по вам, госсекретарь, адмирал Лихи и я, но мы желаем вам самого счастливого существования с этого момента и до последнего звонка, и мы всегда будем помнить, что вы сдерживали варваров, пока мы не смогли подготовиться’.

Ссылка