В универе выучила 2 иностранных языка (английский и французский). Потом у меня появился парень. Мы много путешествовали. В 2012 посетили в Донецке Евро по футболу. А на новый 2014 он сделал мне предложение.
Вскоре по нашей судьбе проехались танки. Свадьбу пришлось перенести. Летом 2014 мой жених отправился в зону АТО. Я поехала вслед в качестве военного медика. Пришлось выполнять нелёгкую работу. Со временем у меня уже стёрлись воспоминания, но то ощущение духоты я не забуду никогда. Это был август чёрных подсолнухов. В Иловайске моя сторона потерпела поражение, и я попала в плен к некому комбату ДНР...
Я очутилась в подвале со связанными руками и ногами. На моих глазах была повязка, а рот был заклеен скотчем. Ещё тогда в первые дни моего плена я поклялась, что выкарабкаюсь любой ценой. Я решила не строить из себя Зою Космодемьянскую и перешла на сторону ДНР. Желание жить оказалось сильнее всех принципов.
Я не знаю, что произошло потом. Стокгольмский синдром, помутнение, либо инстинкт самосохранения... Но я привязалась к тому командиру, поскольку его благосклонность была моей защитой. И в октябре у нас завязались отношения. Я просто дала понять, что полностью на его стороне. Далее всё произошло само собой. Он сохранил мне жизнь, и мне же нужно было чем-то заплатить за это. Вдобавок он был симпатичным мужчиной, поэтому мне в каком-то смысле повезло попасть в плен именно к нему.
У нас всё было добровольно! Не подумайте ничего дурного! Мы были вместе в редкие моменты спокойствия, много шутили, никогда не обсуждали политику и не думали об ужасе вокруг (это был разгар боёв за Донецкий аэропорт). Будучи медиком, я помогала новым сослуживцам и завела новые знакомства. Лучше всех помню весёлого лысого британского журналиста с Russia Today. Он приезжал и снимал нас. Говорил, что мы похожи на Ромео и Джульетту. А ещё всегда удивлялся моему знанию английского. Мы хорошо дружили. Сейчас очень скучаю по нему.
В январе 2015 аэропорт был захвачен ДНР. Тогда-то в толпе пленных киборгов и мелькнуло знакомое лицо. Мой жених... Господи, за все месяцы я и забыла о нём. Наши взгляды пересеклись. Он всё понял... Мне захотелось поговорить с ним. У меня даже была идея пробраться ночью к нему в камеру и попытаться всё объяснить, но я испугалась, что мой возлюбленный комбат узнает об этом. Он тогда и так сильно сорвался на пленных. Поэтому я оставила всё как было. Жениха я больше не увидела. Лишь потом узнала, что его обменяли. Он вернулся в Киев и повесился, не выдержав моего предательства.
К лету 2015 отношения с любимым начали портиться. Я стала ревновать его. А в июле мы расстались, потому что во время празднования своего юбилея он танцевал с другими девушками. А я сидела за столом, наблюдала за этим и кипела от злости. (Кстати, в тот день я впервые увидела главу ДНР. Глава даже попытался успокоить меня). Вечером после праздника я устроила сцену ревности. Мы поссорились, и я ушла к его другу.
Друг тоже был комбатом — рыжим, бородатым и невысоким. Полюбила ли я его? Скорее, нет. Это была привязанность. Мне нужно было притулиться хоть к кому-то. Время потекло быстро, и я продолжила оказывать медпомощь, но только уже в другом батальоне. А ещё начала работать в фонде помощи Новороссии. Всё шло чередом, но в августе 2016 я вдруг начала регулярно чувствовать тошноту. Сначала списывала всё на нервы, но нет... Я оказалась беременной.
Отныне мне было уже нельзя выезжать на передовую, поэтому я поселилась в квартире в относительно мирном районе Донецка. Мой любовник окружил меня заботой. Я могла попросить любую еду, либо вызвать медсестру. В квартире даже был оборудован спуск в бомбоубежище. А возле двери стояла круглосуточная охрана. Однако, мне стало одиноко. Для того, чтобы отвлечься я рисовала, готовила, пробовала выучить ещё один язык и даже уговорила подарить мне кошку. Но ничего не помогало. Беременность была хуже плена, потому что в плену хотя бы не было токсикоза. От этой хандры меня спас один из охранников.
В сентябре мой любовник поехал подавлять попытку госпереворота в ЛНР. В тот момент я и познакомилась с охранником. Мы начали общаться через дверь. Я даже пригласила его в квартиру на чай, но он отказался. Наши отношения развивались, и у меня даже были мысли о том, чтобы после родов уйти к нему. Но моему малышу не было суждено появиться на свет. В октябре его отца после возвращения из ЛНР взорвали в лифте. Впервые смерть подобралась ко мне настолько близко, и у меня от стресса случился выкидыш.
В этой ужасной ситуации охранник не оставил меня одну. Поскольку у меня развилась паранойя, он предложил мне спрятаться в деревне у его бабки. Я согласилась, и мы уехали. Свежий воздух подействовал, и боль притупилась. Охранник хорошо относился ко мне, бабка оказалась доброй. Но нам постоянно не хватало еды и обстрелы не прекращались. Любимый боялся возвращаться в Донецк. Поэтому приходилось добывать еду самостоятельно.
На день народного единства мы напились и пошли на рыбалку. Взяли надувную лодку и заплыли на середину Кальмиуса, но охранник случайно проткнул лодку гарпуном, и мы начали тонуть. Я выплыла, а вот он нет... Я ждала на берегу и думала, что он шутит. Потом только дошло, и я с криками побежала в деревню. Рыбаки выловили его труп только через 2 дня. К тому времени у меня уже поднялась температура 40, и я сильно заболела.
Я лежала в бреду, и тут мне на помощь пришёл местный мужик. Ему было лет 50, и он был фельдшером. Дома у него оставались кое-какие запасы лекарств, поэтому к началу зимы я пошла на поправку. Решив его отблагодарить, я стала жить с ним и помогать по хозяйству. Бабку мы взяли с собой.
Наступил 2017 г. Зима была тяжелой. Во время обстрелов мы сидели в подвале, еду готовили на костре во дворе. Мне пришлось научиться рубить дрова. Но мужик не унывал и говорил, что любая война — это временное явление. Я никогда не встречала настолько оптимистичного человека. Ещё он говорил, что у него где-то в Европе живёт сын, и он обязательно приедет к лету. Но это сейчас уже неважно... В конце января снаряд влетел в дом. Мужика и бабку убило на месте. Меня по невероятному совпадению в доме в тот момент не оказалось.
Оставшись одна, я решила вернуться к моему первому возлюбленному — к тому самому комбату, к которому я попала в плен в 2014. Я добралась до его штаба и попросилась обратно (перед этим пройдя проверку МГБ ДНР). Мы помирились, но наши отношения были уже не те. Я была потрёпанной, а он находился в депрессии из-за гибели друга (и вдобавок в начале февраля получил ранение в ногу). Нам было уже не до ревности. Я видела как он не спал ночами и надеялась, что всё наладится... что мы заживём спокойной жизнью... Но нет... Ровно через 5 дней после моего возвращения его взорвали прямо на рабочем месте в кабинете... Тогда-то я и поняла, что все мои предыдущие лишения были детским лепетом.
Я осознала, что именно он был моей единственной любовью. Никакие другие женихи, мужики и комбаты не смогли мне заменить ЕГО. Мою любовь похоронили в закрытом гробу, потому что из-за взрыва от его тела практически ничего не осталось. Я не знаю где нашла силы. Больше не хотелось жить. У меня были мысли о суициде, но я решила, что если покончу с собой, то проиграю. И я решила жить... Небо всё ещё было надо мной, а земля всё ещё чувствовалась под ногами. И я жила.
В 2018 я познакомилась с одним ополченцем, который был младше меня на пару лет, и мы поженились. У нас была настоящая свадьба, и в январе 2019 я родила мальчика с отклонениями в развитии. Стрессы и пережитые мной ужасы не прошли бесследно.
Сейчас я живу в Белгороде. С мужем развелась, и он остался в ДНР, а я переехала в Россию. Ещё до пандемии пыталась связаться с семьёй из Киева, но поняла, что это бессмысленно. Меня почти 10 лет не было дома. Они стали для меня чужими. Предателей нигде не любят. Отец умер в 2021. Меня не было на его похоронах. Я думаю, что именно родительской гиперопекой можно объяснить моё постоянное стремление попасть под чьё-то крыло. Неправильное воспитание сыграло свою роль. В детстве мне всё запрещали. Вот в плену меня и прорвало на отношения. Здесь можно долго вдаваться в психологию, но я не хочу.
Моему брату уже 25, и он воюет. А ведь, когда я его видела в последний раз он был 15-летним пацаном... С ним одним у меня хорошие отношения. Мы переписываемся. Я не знаю, что с моим бывшим мужем. До 24.02.2022 он навещал меня, но сейчас прекратил это делать и пропал. Вероятно его убили. Живу бедно, работаю санитаркой и выпиваю. Мне едва за 30, а у меня уже вся голова седая. Ребёнок ходит голодный по улицам и попрошайничает. Я иногда срываюсь на него.
Господи, за что мне такая судьба???!!!! Я — чёрная вдова. Я "похоронила" 6 мужчин. Но больше всех я скучаю по своему любимому комбату и молюсь за его упокой. У меня даже его портрет дома висит. Жаль, что я так и не родила ему...Я живу возле границы, поэтому вы понимаете, что в случае чего мне просто будет некуда бежать. Я никому не нужна.
Почему я решила написать этот пост именно сейчас? Недавно я наткнулась в Ютубе на видео 11-летней давности. Оно было снято каким-то донецким корреспондентом во время чемпионата по футболу. На нём парень обнимает девушку и делится впечатлениями о матче. Та девушка — я. А парень — мой покойный жених. Я себя и не узнала. Это видео будто из другой жизни.
Простите меня за сумбурность. Просто нужно было высказаться. Может когда-то сяду за мемуары (я шучу). Надеюсь, вы сделаете для себя выводы. Спасибо, что прочитали до конца. Всего доброго. Прощайте)
